"вера — песочна, силы — немой хрусталь —
ставь точку, черти дорогу, выискивай новый путь,
или закали, наконец, в себе эту клятую сталь."

Её настроение подобно погоде. Пасмурной, дождливой и с молниеносными раскатами на помрачневшей пелене неба, что гулкими отзвуками невольно заставляет себя бояться. Мало кто вспомнит, когда она вообще пребывала в благоприятном расположении духа, впрочем, как и самой чародейке сие трудно откопать в недрах собственного сознания. Ведь там друг с другом хаотично переплетены сотни тысяч обрывков воспоминаний, одни из которых душу грели, а другие, напротив – терзали с неистовостью дикого зверя, изголодавшегося по вкусу крови и плоти. И если первых было настолько мало, что на общем фоне они казались яркими вспышками средь ночной темени, то вторые же были так изобильны, что перекрывали собой всё прочее – перечёркивали, словно письмо едкой краской густых чернил. Тьмы всегда больше, чем света – такова жизнь и с этим нужно смириться. Смирилась с этим и Йеннифэр, хотя... имеют место быть вещи, принимать которые, как некую данность, она отказывается, чего уж греха таить. Однако сейчас речь не об этом, ведь женщина с ароматом крыжовника и сирени держит путь в храм Мелитэле.
О чём она думает? Что гложет? Что занимает мысли? Девочка, что должна будет стать её ученицей. Девочка, что являлась Предназначением ведьмака. Девочка, что ему близка и дорога, как сокровище.
«Дорога, значит...» - небольшая, но всё же яркая вспышка волнения озарила сознание. Чувство... это гнетущее и никчёмное чувство каким-то волшебным образом умудрялось внутри нарастать, окутывая собой всё прочее, подобно плетущиеся по кованому забору розе. И самое худшее было то, что женщина не понимала толком, почему это так задевает незримые струны её души, чью мелодию она разгадать не может. Всё слишком витиевато, слишком размыто. Она не может выдать самой себе однозначный ответ на данный вопрос. Но, несмотря на всё, Йеннифэр делает глубокий вздох, в попытке насытиться свежим воздухом и берёт себя в руки. Продолжает путь, который, собственно и не прерывала.

Ветер. Зыбкий, холодный и неуловимый. Локоны цвета вороньего крыла хаотично развиваются, пружинятся в такт поступи верного коня. И если изначально женщина довольно неспешно скакала, пребывая в седле, то спустя некоторое время перевела животное на галоп. Её конь был столь же резок и быстр, как сегодняшний ветер, а глаза, что цвета нежных фиалок были – смотрели неустанно вперёд или, как некоторые бы сказали, прямо в цель, как стрела... Да, именно, как стрела, потому что на коне она буквально летела. Но как только заветный храм начал виднеться более отчётливо, то Йен позволила себе немного понукать лошадь, дабы та сбавила свои обороты.
По мере приближения, брюнетка пристально разглядывала каменные стены старинного здания так, будто пыталась найти в них ту девочку, ради которой ей пришлось сюда выехать. Ту самую, что должна будет стать её ученицей. Ту самую, что была близка Геральту. Однако о последнем факте стоит забыть, хотя бы на время.
Поднимая в воздух сгустки пыли, жеребец резво проскакал по тщательно вытоптанной тропинке и ветром пронёсся под аркой центрального входа храма с широко распахнутыми массивными воротами. Но едва скакун примчался к крыльцу, как стал на дыбы и когда поутих немного, Йеннифэр с присущей ей грацией – соскользнула со спины коня на землю, зашуршав длинными полами юбки цвета непроглядной ночи. Верховная жрица храма принимала гостью, которую, судя по всему, заприметила её издалека.
Нэннэке, что не скрывала своего, мягко говоря, не очень хорошее отношение к чародейке, пристально рассматривала её, а послушницы то и дело удостаивали брюнетку косыми взглядами. Она была осведомлена о том, как принято здесь именовать чародеек и это, честно говоря, в глубине души её изрядно веселило, а уж если ещё и собственный нрав брать в учёт, то женщина полагала, что её просто остерегаются – и правильно делают, потому как дамочка она не из разряда безобидных. Собственно, для Йен никогда не было большим секретом то, что обитатели храма не особо рады её персоне, однако сегодняшний визит брюнетки был скорее деловым, нежели частным. Ведь она прибыла сюда неспроста, а за Предназначением ведьмака.

- Приветствую тебя, уважаемая Нэннэке, - сделав небольшой реверанс по всем правилам светского этикета в знак вежливости, чародейка с ароматом крыжовника и сирени поздоровалась с жрицей, на что в ответ от неё получила лёгкий кивок. А после всех приветственных жестов Йеннифэр наконец-то изволили пригласить пройти внутрь храма. Собственно, по дороге на их пути возникла одна из случайно пробегающих мимо девочек, которую Нэннэке поспешила выловить и одёрнуть, с целью поручить ей отыскать ту, из-за которой черноволосая чародейка находится здесь и сейчас.
- Я и подумать не могла, что ты верхом поедешь, - не удержавшись, подметила пожилая дама, при этом абсолютно не смотря в сторону Йен. Женщины продвигались весьма неспешно, но чародейке не на что было жаловаться ведь она, в конце концов, как ни как, а всё же утомилась немного в пути.
- Мне стоило слегка размяться, да и потом, я не уверена в том, что девочке понравятся путешествия через магические порталы, - столь же сухим и отчуждённым тоном произнесла брюнетка в ответ на слова собеседницы. Обе женщины были немногословны и холодны. Навряд ли они бы стали вести друг с другом разговоры по душам, ну, а завязавшаяся беседа была начата исключительно с целью хоть как-то убить время, которое всегда имело привычку тянуться как резиновый пояс. Жрица вела Йеннифэр по затемнённым коридорам храма, который невольно стал напоминать извилистый лабиринт, несмотря на то, что бывать ей в этом месте доводилось неоднократно.
По пути женщина всё чаще задумывалась о девочке, которую ей должны совсем скоро привести и чародейка прекрасно осознавала, что к юной обитательнице храма уже наверняка успели давно привязаться, как и то, что вряд ли её так просто отдадут без предварительных проводин. А меж тем, впереди двух женщин уже благополучно поджидал целый эскорт.
«Довольно обширная библиотека», - с нескрываемым интересом рассматривая книжные стеллажи, мысленно подметила Йеннифэр. Кончики изящных пальцев лёгким движением прошлись по корочке одной их выпирающих на полке книге. Под нежной кожей женщина ощутила шероховатую пыль, а посему доставать её и не стала. Пачкать ухоженные руки уж очень не хотелось. Нет, ни в коем случае не подумайте, что Йен из разряда трепетных и во всех смыслах нежных созданий, просто... Просто почувствовав под пальцы толстый слой пыли она сделала вывод, что книга эта не столь ходовая в отличие от тех, что располагались немного левее. Они содержались в чистоте и в целом выглядели достаточно опрятно и, это было неудивительно, поскольку то были в основном научные труды о целительстве, зельеварении и алхимии. Ведь обитательницы здешние, в конце концов, тем и славились, что были отменными лекарями, а посему наибольший упор и делался на соответствующую литературу, из которой можно было бы почерпнуть необходимые в сфере целительства знания.


"когда будешь стоять у подножия жизни, стен её зданий —
ты не зодчий, но вкрапится у них под кожей
бескрайность твоих посланий."

«Ты не понравишься ей», - мысль как-то сама по себе возникла в голове. Нежданно-негаданно. Но губы чародейки лишь расплылись в едва заметной усмешке. Она уже давно успела привыкнуть к тому, что нравится далеко не всем даже с первого взгляда, потому, что на первый взгляд производила впечатление отъявленной стервы, чего, в принципе, никогда не скрывала. К слову, репутацию свою Йен вообще ни на йоту не стремилась улучшить. И ей было глубоко наплевать на то, что кто-то за спиной кличет её шлюхой, коварной интриганкой и просто озлобленной на мир сучкой.
Ни что её не изменит, не обуздает.
Даже Геральт.

А меж тем настоятельница храма не спускала глаз с черноволосой чародейки, что пахла терпким крыжовником и сладкой сиренью. Нэннэке то и дело пристально наблюдала за передвижениями Йеннифэр, пока в какой-то момент не решила оставить её. Прикрыв глаза, она удобно устроилась в мягком кресле, что расположено было посреди комнаты и находилось прямо перед старым, но массивным столом, который определённо служил местом приготовления целебных зелий и настоек.
- Ну, и что ты можешь интересного мне поведать о ней? – скрестив руки на груди, поинтересовалась брюнетка. Она первая нарушила тишину, рассеяв оную своим голосом, своим вопросом, который, вне всяких сомнений не мог не волновать. Ведь Йеннифэр здесь именно за этим – за тем, чтобы забрать Дитя-неожиданность, за тем, чтобы узнать её.
- Всё зависит от того, что именно ты желаешь услышать, - приоткрыв глаза, ответила жрица. Тон голоса её был ровным и абсолютно спокойным, даже немного будничным. Она повернулась в сторону двери, смотря на неё так, будто зная, что за нею уже кто-то стоит в ожидании выхода и, собственно, звонко раздавшийся стул лишь подтвердил сей факт.
Выйдя из стеллажей, наполненных книгами, на глаза женщине попалась девочка с серебристыми волосами и глазами цвета изумруда – та, ради которой она здесь. Красивая, несмотря на слегка потрёпанный и не совсем аккуратный вид. На лице Йеннифэр едва не возникло подобие улыбки, но умея держать эмоции в узде, женщина сумела сохранить маску изо льда равнодушия и надменности. Несмотря ни на что. Несмотря на внезапно накрывшую волну чувств, вызванную этой девочкой. Чародейке показалось, что уже сейчас, одним своим взглядом она бросает ей вызов. Уже сейчас брюнетка почувствовала, что юную особу ей предстоит не просто обучать, но и укрощать. Мысль об этом невольно заставила Йен ехидно усмехнуться, после чего она устремилась вперёд и, как только оказалась на достаточно близком расстоянии от серебровласой, бесцеремонно схватила её за остренький подбородок и позволила себе слегка наклониться.
- Цири, значит, - произнесла женщина с ароматом крыжовника и сирени, слова которой будто ядом пропитаны были, а взгляд фиолетовых глаз высокомерен настолько, насколько это вообще возможно. Она пристально всматривалась в тонкие черты лица девочки. В эту минуту целый ворох вопросов возник к Нэннэке. Каких? Ну, например, не имели ли место быть в родословной Цириллы эльфы, не перенесла ли она недавно какую-нибудь болезнь и т. д.

А меж тем, взор фиалковых глаз Йеннифэр задержала на ярко-зелёных очах, в которые не то, чтобы вглядывалась, а буквально впивалась так, будто хотела вывернуть душу маленькой княжны испепелённой Цинтры наизнанку с целью пронзить незримым мечом в самое сердце.
«Посмотрим, что ты представляешь собою, Дитя Предназначения...» - пронеслось в мыслях чародейки из Венгерберга, которая по-прежнему смотрела в глаза Цири. Они были такими большими, ясными и настолько яркими, что подобны были сверкающим звёздам на небосклоне